Саня

1939 год. Декабрь. Ночь. Промерзший блиндаж у дороги Раате – Суомуссалми.

Смерть подступала к Сане почти с материнской любовью – через сон. Перед тем, как навсегда избавить его от ледяной боли, она дарила ему замечательные воспоминания. Усыпляла его, что б он не боялся. И Саня это ценил.

Вот Невский и теплые белые ночи. Вот Любаша. Она никогда не обнимала и не целовала в губы мужчин. Но теперь пришло время. Саня чувствует ее бьющееся сердце и первую горячую страсть тоненьких девичьих рук, что обвили его шею. А целоваться… Он тоже не умеет, хоть и привирал друзьям, хвастаясь своим большим опытом.

Оказывается, целоваться не так сложно, как казалось раньше. Все происходит само собой и сразу правильно. Видимо мужчины и женщины с самого рождения умеют любить друг друга, просто не догадываются об этом.

Потом они гуляют по набережной, каждый переживая то свое чувство, которое только что испытали впервые.

Дойдя до Любашиного подъезда, они долго стоят. А потом, не сговариваясь, начинают опять целоваться. И им хочется, что бы это продолжалось вечно. Но так нельзя. Любе надо идти. Она и так опоздала на два часа – родители не отпустят ее в следующий раз.

На этом воспоминания Сани обрываются. Однако смерть еще не полностью завладела им, а потому разрешает вспомнить все еще раз. Саня по-человечески благодарен ей.

Но тут уютную дремоту прорезают резкие звуки. Это взрывы и выстрелы. Как не хочется возвращаться в реальность!

— Санек, — говорит ему Миша, — Финны! Мы одни в блиндаже. Остальные уже умерли. Я схожу, попрошу у них помощи. Я вернусь за тобой.

— Иди, — равнодушно шепчет Саня замерзшими губами.

Он желает только одного – закрыть глаза и опять вернутся на Невский, где он был пять минут назад.

Однако ничего не получается. Через минуту раздаются новые выстрелы и Миша обратно подползает к Сане.

— Убили они меня, — хрипит он, согревая горячей кровью Санины ладони.

Затем раздается смех и что то падает на промерзший пол блиндажа.

Взрыв гранаты оглушает и слепит Саню. А Миша принимает на себя все осколки. Он больше не хрипит – он мгновенно умирает. Но кровь его еще согревает Саню.

…………………

У яркого костра, сидя кружком, грелись финские солдаты. Свет волнами вырывал из темноты то частокол воткнутых в снег лыж, то труп раздетой догола молоденькой русской медсестры. Между ног у ней был воткнут штык от винтовки Мосина. Это было темой для смеха и шуток.

Внезапно, в тридцати метрах заработал “дегтярь”. Ливень свинца мгновенно растерзал половину взвода. Остальные успели укрыться за деревьями и в заснеженных низинках.

Финны пытались вытащить раненных, но русский не имел никакого сострадания. Ему обещали жизнь, но он лишь кашлял, смеялся и стрелял.

Подошедшее подкрепление финнов зашло с тыла и закидало русского гранатами. Все стихло. Однако проверить не осмелились до утра.

Когда рассвело, оказалось, что огонь велся из полуразрушенного блиндажа. Спускаться в него не стали – просто подорвали.

А в 2010-м году, поисковики нащупали глубинником большое железо.

— Э! Да это блиндаж. Вот накаты, смотри.

— Дегтярь!

— Точно, дегтярев! Смотри, магазин пробит осколком. Стоп! Кости? Боец!

— Боец! Аккуратней.

— По зубам, молодой пацан.

Еще при бойце нашли жестянку, в которой были фотографии молодой красивой девчонки. Там же была и подпись: Люба. Ленинград. 1938.

Показали по местному телевидению, но никто так и не откликнулся. А иначе и быть не могло – Любаша ведь тоже позже погибла. В блокадном Ленинграде, в 1942-м году. 

Обсудить у себя 4
Комментарии (1)
Комментарий был удален
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети:

все 55 Мои друзья
Фома Тунгусский
Фома Тунгусский
сейчас на сайте
48 лет (22.07.1970)
Читателей: 52 Опыт: 329.671 Карма: 11.6698
Я в клубах
Стихи на все случии жизни Пользователь клуба
Рок музыка Пользователь клуба
Счастье это... Пользователь клуба
Стихи с ненормативной лексикой Пользователь клуба
Выходцы с blog.ru Пользователь клуба
Газета Пи"дабольская Правда Администратор клуба