Представляю, какое говнобурление вызывал бы каждый его стих. Он бы из банов не вылезал бы, этот Пушкин. 

Заходит такой Александр Сергеевич в фейсбук, выкладывает стихотворение «Зимнее утро», вешает тематическую фоточку с пасторалью и понеслось: 

Баратынский: 

Саня, завязывай ты это «вечор ты помнишь, вьюга злилась», давай про сиськи! ЫЫЫЫЫ! 

Князь ББ: 

Опять Бонифаций свой высер запостил. Заебали стихи. 

Анна Керн: 

Сашенька, вы гениальны. Но вот это «под голубыми небесами…» Вы серьезно? Голубыми? Жаль, вы мне так нравились… 

Князь ББ: 

Да среди этих поэтов и так все под голубыми небесами… Тьфу, блядь. 

Княгиня Ольга: 

Вы, Александр, неплохой поэт, но не Державин, корону-то снимите с головы… 

Николай I: 

Я пока не разобрался в чем подвох, но сдается мне, что этот на первый взгляд безобидный стишок попахивает вольнодумством. Что значит речка подо льдом блестит? Не намек ли это на то, что блестящие умы России закованы льдом самодержавия? 

Инкогнито: 

Кстати, не еврей ли вы часом? Чемодан, экипаж, Палестина! 

Чаадаев: 

Он таджик! Понаехали тут… 

Инкогнито: 

Чо, серьезно? 

Чаадаев: 

Да шучу я, шучу. Саня, не обижайся, поехали сегодня к Кюхельбекеру бухать! 

Кюхельбекер: 

Я ващето в Динабурге по политической статье. 

Чаадаев: 

Да? Ну, тогда к Пущину! 

ИП Дельвиг В.В. 

Под голубыми небесами? Великолепными коврами? Замечательно! Кстати, в лавке «Дельвиг, сыновья и отецъ» всегда в ассортименте великолепные ковры, паласы и гобелены". Работаем до последнего клиента! 

Наташа Гончарова: 

Интересно мне, что за друг прелестный дремлет там рядом с тобой? Это так ты в Болдино по делам поехал?! 

А ещё меня упрекал в том, что я мучу с этим лягушатником! 

Дантес: 

Чо, прямо так и сказал? Лягушатник?! Сука! 

Наташа Гончарова: 

Oui, mon cher… 

Дантес: 

Oh, merde! Слышь, ты, рожа с бакенбардами, а слабо мне в лицо это сказать? В интернете все смелые! 

Пушкин: 

Как же вы все меня заебали!!! 

Цукерберг: 

Александр Сергеевич, вы забанены за нарушение внутренней политики нашей социальной сети. 

Пиздец. И не было бы никакого Онегина.